«Пока я могу видеть это — безоблачное небо и солнечный свет — я не смею грустить»: в Якутске показали «Дневник Анны Франк»

В ГТОиБ им. Д. К. Сивцева-Суоруна Омоллоона с успехом прошёл показ  «Дневника Анны Франк», психологической истории, рассказанной Гран-при XIV международного конкурса «Музыкальный Владивосток»-2026 Юлией КАРАЧЕНЦЕВОЙ и виртуозной пианисткой Александрой ТРОФИМОВОЙ, сумевшими держать публику в напряжении целый час.

Этот мировой бестселлер появился в Якутске год назад благодаря Татьяне Саввиновой, главному режиссёру ГТОиБ, поставившей монооперу Григория Фрида — сложнейшее произведение по всем параметрам и в силу своего психологизма, и его музыкального и вокального воспроизведения.

Понятны чувства композитора, еврея по национальности, который, прочитав «Дневник Анны Франк» — книгу, запечатлевшую историю еврейской девочки, умершей в немецком концлагере от тифа, перенёс своё глубокое потрясение на ноты.  Теперь это потрясение испытали и зрители, которые в своём сочувствии главной героине за спектакль не проронили ни слова.

Художественный руководитель ГТОиБ Павел ВАСЬКОВСКИЙ:

—  Это было душераздирающе... Психологически очень тяжелый  спектакль. История, ведь она неизменна, и этот дневник — неотвратимое свидетельство. Страшный был человеческий геноцид. И сейчас во всём мире это происходит, но это уже другая история. Надо поздравить Татьяну Саввинову с этим спектаклем. Юлия Караченцева, безусловно, молодец. Это будто прямо для неё поставлено и под неё. Она даже чем-то похожа на героиню. Вокально это очень сложная партия, и она с ней справилась. И очень артисты балета украсили постановку.

Подобно художнику-импрессионисту режиссёр-постановщик изобразила мир войны многослойными касаниями то лёгкого, то невыносимо тревожного голоса и музыки, добавив к ним выразительную пластику рук и кровавые всполохи света. Татьяна САВВИНОВА:

— Я решила поставить этот спектакль, потому что мне понравилась сама героиня. По мере того, как разворачивается действие, зрители становятся свидетелями того, как эта девочка через своё творчество становится вечной.

Сегодня утром мне на глаза попалась цитата: «Одно лишь имеет смысл в жизни – никогда не признаваться, что ты побеждён, и научиться после каждого падения снова вставать на ноги». Эта фраза Анри Шарьера из его автобиографического романа «Мотылёк»   будто про этот спектакль, про нашу героиню, которая умерла, но стала бессмертной.

— Татьяна, как складывалась эта ваша постановка?

— Мы ставили, когда почти весь театр уехал в Москву на показ «Сияющего камня» в рамках Национальной театральной премии «Золотая маска». Уехали и балет, и оркестр, и вот поэтому у нас на сцене — рояль.

Восемь артистов балета — это как раз то число, которое было нужно для постановки, потому что жителей «Убежища», кроме Анны, было восемь. (Они не поют. На фоне их жизни главная героиня и ведёт свой дневник, а у всех  идёт своя почти обычная размеренная жизнь, — прим.ред). И ещё плюс фашисты — тоже артисты балета.

— Расскажите, пожалуйста, про декорации — почему они такие.

—  Одному солисту очень сложно показать целый пласт, поэтому все декорации — это проекция, стол, и две лестницы — это и другой мир, в котором пока нет войны, и Убежище, а между ними — жизнь, уложенная в два с лишним года.  Надо было показать стеснённое положение стеснённых людей, которые на протяжение этого времени вынуждены терпеть друг друга.  И тут же — видеоряд, в котором  маршируют стройными рядами фашисты, захватывая мир — это уникальные кадры старой кинохроники, добытые в закрытом архиве в Москве по спецразрешению, совершенно необходимые для контраста и усиления впечатления.

Сценографией спектакля занималась Саргылана Иванова, костюмами — Юрий Лукин.

Только четыре театра в стране показали этот спектакль. Наш — пятый. Четырём солисткам была предложена в нём главная роль — согласилась одна — Юлия Караченцева.

Столь сложная партия, но артистка решила: это вызов, я его принимаю!  Целый час она не покидает сцену, но как! Живёт и умирает — девчонкой тринадцати лет, совсем юной героиней,  когда кажется, что вся жизнь впереди — до тех пор, пока всё обрывается в пятнадцать.

Она мечтает не жить, как «мама, мефрау Ван Даан и все те женщины, которые делают свои домашние дела, а потом их никто не вспомнит. Я хочу продолжать жить и после смерти...».
И теперь живёт в Юлином воплощении: «Пока я могу видеть это —  безоблачное небо и солнечный свет — я не смею грустить».

Юлия КАРАЧЕНЦЕВА:

— Было тяжело, но я рада, что у меня есть такая моноопера. Я так много открыла в себе, пока её готовила. Мы много работали с режиссёром, много времени на это потратили. Было безумное количество репетиций — над постановкой, над точками, чтобы все всё вовремя сделали. Не всё, конечно, сразу получалось, но ближе к спектаклю мы как-то сроднились, стали тем целым, что и увидел зритель в итоге.

— А что именно тебе удалось в себе открыть?

— Когда ты работаешь в опере, и ты не первостепенный персонаж, у тебя есть определенная задача — стой так, иди сюда. А здесь Татьяна Анатольевна давала мне много свободы, и многое у меня шло изнутри. Не в каждом спектакле у тебя есть такая возможность — что-то привнести в постановку своё.

— Как ты умудряешься мгновенно и незаметно для зрителя переодеваться?   Только что, казалось, сидела у ящика, и вот уже — в полосатой робе и тяжёлых сапогах...

— На переодевание времени почти не было. Пять секунд и ты уже другая. Пока мои ноги всовывались в сапоги, я застёгивала на себе рубашку, и то — не до конца, быстро повязала платок — и всё, надо петь дальше.

— Чисто психологически как ты вынесла эту роль?

— Это безумно тяжёлая партия — и вокально, и психологически: композитор, передавая свои впечатления от дневника, от всей этой истории, можно подумать, издевается над вокалистом. Честное слово, петь Анну Франк — это безумство, это невероятные скачки и прочие пассажи.  Но мы понимаем, что это — война. И это на самом деле очень тяжело переживать. Мы не знаем, что это такое. Можем только представлять.

Я читала и сам дневник, и мой педагог Елена Яковлева дала мне ещё одну книгу, где эта история рассказана друзьями семьи Франк, теми, кто им помогал, когда они были заточены в своём Убежище, и носил им еду, продукты, газеты, книги, лекарства.
Моя героиня неслучайно заключает: «Я всё ещё надеюсь, что люди действительно хорошие в глубине души».

Заведующая кафедрой академического пения и оперной подготовки Высшей школы музыки РС(Я), преподаватель музыкального училища им. М.Н. Жиркова Елена ЯКОВЛЕВА внимательно следит за успехами своей воспитанницы:

—  Как вокальной маме, мне всё понравилось. Юля молодец! Это самостоятельная артистка и уже сама растёт. Партия сложная, но благодаря своим диапазону, таланту, упорству, она её сделала. Я обнимаю ее и поздравляю!

Ну а мы поздравим театр, в котором появился редкий, ни на что непохожий  спектакль, оставляющий после себя глубокое послесловие. А няня из «Онегина Евгения» обрела себя в такой большой сложной роли и стала, наконец, главной героиней монооперы.