В Якутске язык предков не спасают, а сознательно сопровождают в умирании

Якутский язык — разве он государственный?

В Якутске, городе примерно на 350 тысяч человек, сложилась странная, если не сказать патологическая ситуация.

Здесь сосредоточено невероятное для такого города количество языковых чиновников, научных сотрудников и экспертов по «сохранению якутского языка».

По грубой оценке это десятки подразделений и сотни ставок, прямо или косвенно занятых якутским языком.

Формально всё выглядит внушительно и даже солидно.

Якутским языком у нас занимаются

Академия наук Республики Саха (Якутия),

Институт гуманитарных исследований и проблем малочисленных народов Севера СО РАН,

Северо-Восточный федеральный университет имени М.К. Аммосова сразу через несколько институтов, кафедр и центров,

республиканские методические структуры,

подведомственные учреждения Минобразования и Минкультуры,

а также всевозможные центры родных языков,

лаборатории и проектные офисы.

В итоге мы имеем десятки структур, сотни ставок и тысячи отчётов.

Если язык так активно изучают,

почему он исчезает из живой городской жизни?

По факту в школах якутский язык существует как предмет, но не как язык общения.

Молодёжь думает и разговаривает по-русски, в том числе в якутских семьях, потому что якутский полностью вытеснен из повседневной городской среды.

В сфере услуг говорят по-русски.

Управление работает по-русски.

В госучреждениях русский язык.

В судах русский язык.

А реальная деятельность институтов, центров, отделов, секторов и лабораторий сводится

к мониторингам языковой ситуации,

анализам динамики употребления,

написанию концепций сохранения, стратегий развития и научно-методическому сопровождению.

Плюс бесконечные конференции о проблемах сохранения языка, сборники статей, которые читают те же авторы, и гранты на так называемую актуализацию.

Язык у чиновников и учёных живёт в концепциях и отчётах, но не в устах людей.

Они всегда заняты тем, что

пишут гранты друг для друга,

 рецензируют друг друга,

ссылаются друг на друга и

создают рабочие группы из тех же самых людей.

Рабочие места при этом сохранены, а вот цель, чтобы язык реально использовался, почему-то предлагается достигать школе или вузам.

Внутри СВФУ существуют институты филологии, языков и культур Севера, педагогические кафедры, магистратуры и аспирантуры, которые по факту готовят преподавателей якутского языка, а те идут преподавать язык тем, кто им в жизни не пользуется.

Получается замкнутый круг,

где преподаватели готовят преподавателей,

затем пишут диссертации,

доказывают, что язык в кризисе,

получают финансирование и

продолжают наблюдать, как язык исчезает.

Параллельно идёт имитация национальной политики через круглые столы, фестивали, памятные даты и символические акции.

При этом якутский язык так и не стал языком карьеры, власти, успеха, города и даже реального повседневного общения народа.

А для чего тогда министерства

пишут программы, концепции,

объявляют годы языка и

делают красивые презентации,

если всё это нужно только для отчёта?

В городе активно развита и культурная имитация через телевидение, фестивали и конкурсы чтецов, где ЯЗЫК

красиво превращён в сценический реквизит,

безопасно упакован в фольклорный костюм и

окончательно убит как культура выходного дня.

В итоге якутский язык не нужен для социальной мобильности по всей республике.

Он не даёт преимуществ при трудоустройстве,

не используется в реальном документообороте служителей народа,

не требуется для карьеры.

Поэтому РОДИТЕЛИ, хорошо понимая, как устроена бюрократическая система, осознанно переводят детей на русский язык, потому что это рациональный выбор в существующих условиях.

Если убрать все эвфемизмы, становится ясно, что множество людей, которые якобы изучают родной язык, на самом деле обслуживают самих себя, а язык стал удобным оправданием существования институтов и должностей?

Значит система объективно заинтересована в том,

чтобы язык оставался «под угрозой»,

но без реального права на восстановление,

потому что восстановленный язык — это угроза потери никчёмных ставок и дублирующих должностей?

Поэтому они и бездействуют,

не добиваются обязательного двуязычия во власти,

не требуют якутский язык как рабочий для чиновников,

не создают городскую языковую среду,

не переводят реальные сервисы и

не несут ответственности за результат?

Зато отлично умеют отчитываться за освоение средств…

Система подробно и методично описывает процесс УТРАТЫ,
но даже не пытается его остановить.

В итоге в Якутске язык Предков не спасают.
Его сознательно сопровождают в умирании.

ЯКУТСКИЙ ЯЗЫК погибает не из-за нехватки специалистов.
Он погибает из-за их избытка и полной безответственности.

Пока язык изучают, но не используют,
он остаётся музейным экспонатом —
объектом для отчётов, конференций и бесконечных исследований,
на котором можно писать статьи до бесконечности,
так и не начав на нём жить, работать и говорить.

Поэтому, пока ещё не поздно и

принося прямую пользу БЮДЖЕТу республики,
единственный честный и рациональный шаг —
закрыть языковые институты, не дающие реального результата,
прекратить имитацию сохранения
и направить ресурсы туда, где язык может снова стать ЖИВЫМ —
в детские сады, школы, городскую среду и реальное управление.

Иначе язык САХА так и останется хорошо «изученным».
Но — окончательно мёртвым.

Читайте так же Потомственный мастер Уус Ньукулай представляет древнее искусство

М.С. ПЛАТОНОВА – ХОМПОРУУНА.

Сообщение В Якутске язык предков не спасают, а сознательно сопровождают в умирании появились сначала на Сахалайф.