Фронтовые подруги: история снайперов Натальи Ковшовой и Марии Поливановой, которые защищали столицу

14 августа 1942 года в сражении под деревней Сутоки Новгородской области погибли две девушки-снайпера — Наталья Ковшова и Мария Поливанова. До войны они жили в столице, и их боевой путь начался в дни защиты города, в рядах 3-й Московской коммунистической стрелковой дивизии. Им посмертно присвоили звание Героев Советского Союза, в их честь названы две соседние улицы в Западном округе Москвы. Девушки были очень разными, но это не мешало им крепко дружить, а их имена остались в истории навеки рядом.

Познакомились будущие героини незадолго до войны. В 1940 году Наташа окончила школу и устроилась картотетчицей в трест организации авиационной промышленности «Оргавиапром» (ныне — Национальный институт авиационных технологий). К тому времени Маша уже трудилась там секретарем-экспедитором.

Потом, на фронте, им за неразлучность дадут прозвище «Нитка с Иголкой». «Иголкой», то есть лидером, в этой паре до последнего дня оставалась Наташа. Девушки были несхожи как по натуре, так и по жизненному опыту и культурному багажу. Роднили их молодость, общие мечты и сильная воля.

Дорога к облакам

Наташа родилась 26 ноября 1920 года в Уфе: ее отец был там на партийной работе, мать — на комсомольской. В 1922 году семья распалась, а в 1924-м мать с дочкой переехали в Москву. Девочка выросла на Сретенке, училась в школе в Уланском переулке: из-за детских болезней она попала в первый класс только в 10 лет.

— Она неизменно избиралась старостой класса, а после вступления в ВЛКСМ в 1938 году возглавила военный сектор комитета комсомола, — говорит Александр Драхлер, исследователь истории 3-й Московской коммунистической стрелковой дивизии. — Наташа стала инициатором пионерских походов по Москве и Подмосковью, экскурсий в Коломну, Звенигород, Бородино.

Как многие ее ровесницы, Ковшова грезила покорением неба. Но медкомиссия аэроклуба забраковала ее из-за больного сердца. Тогда Наташа решила строить самолеты — однако провалилась на экзаменах в МАИ. Видимо, работа в «Оргавиапроме» стала компромиссом — все-таки она позволяла быть поближе к авиации.

«Почерк сломать»

Мария Поливанова появилась на свет 24 октября 1922 года в тульской деревне Нарышкино в многодетной семье. К 15 годам окончила школу-восьмилетку в соседнем селе, затем год проработала в избе-читальне. Занималась волейболом, плаванием и мечтала стать летчицей. В 1938 году вся ее семья переехала в Подмосковье — сперва в Новые Горки (это нынешний город Королев), потом в поселок Мещерский (теперь — столичный район Солнцево). В 1939 году Поливанова устроилась на фабрику, где делали тетради, и поступила в вечернюю школу. А потом перешла в «Оргавиапром», где работала ее родственница.

Вчерашней деревенской девушке пришлось прикладывать много усилий, чтобы хотя бы частично преодолеть разницу с окружающими ее образованными людьми. Начальник Поливановой в «Оргавиапроме», Василий Дьяченко, много лет спустя вспоминал, как однажды после конца рабочего дня застал Машу за чертежным столом: она училась писать буквы технического шрифта.

— Надо почерк сломать, — смущенная Маша подобрала именно такое странное слово. — Кругом инженеры, конструкторы, пишут все так грамотно и красиво.

«Обидно пули зря пускать»

В июле 1941 года Наталья Ковшова и Мария Поливанова поступили в снайперскую школу Осоавиахима, а чуть позже записались в добровольческий батальон Коминтерновского района. Наташе было легче объяснить близким свое решение — среди ее предков имелись профессиональные революционеры, мать в годы Гражданской войны была подпольщицей, так что участие женщины в вооруженной борьбе бок обок с мужчинами в ее семье воспринималось нормально. Маша же не могла преодолеть свою стеснительность, да и деревенская мораль наверняка сказывалась.

— На днях я с Наташей Ковшовой ухожу на фронт, — призналась Поливанова в начале октября 1941 года жене старшего брата. — Ты только не говори маме, что я иду добровольно. Скажи — комсомол посылает.

15 октября 1941 года девушки были зачислены в батальон (3-я Московская коммунистическая стрелковая дивизия будет создана к середине ноября) и спустя пять дней приняли военную присягу. До января 1942 года дивизия прикрывала столицу в районе Тушина. 9 января Наташа послала записочку другу по дивизии Леониду Зубареву с указанием, где их с Машей найти: «Если идти от ст[анции]. Трикотажная (от церкви) села Спас к Трикотажн[ой] фабрике, то первая землянка налево в горе».

— С первых дней в составе 2-го стрелкового полка девушки зарекомендовали себя образцовыми бойцами, — рассказывает Александр Драхлер. — Они участвовали в сооружении оборонительных рубежей под Москвой и одновременно формировали снайперскую группу. Наталья и Мария за два месяца обучили 26 человек, главным образом девушек.

Не позднее 28 декабря 1941 года Наталья Ковшова написала матери, что ей надоело стрелять только по мишеням: «Мы находимся на Волоколамском направлении, во второй линии обороны. Фашисты близко к нам и не подходили […]. Все мы очень рвемся в бой, […] а то я уже сколько фанерных фашистов перебила, прямо нет числа, даже обидно пули зря пускать».

Солдатский долг

В начале февраля 1942 года 130-ю стрелковую дивизию, сформированную на базе 3-й Московской стрелковой дивизии, отправили на Северо-Западный фронт. Там Ковшова и Поливанова наконец-то открыли снайперский счет.

Во время боев за деревню Великушу (они шли с 2 по 4 марта 1942 года) Наталья вынесла с поля тяжелораненого командира полка Станислава Довнара и затем сопровождала его на лечение в Москву. Ехали на машине, и в дороге из кузова пропали вещмешки Ковшовой и Довнара. В столице девушка встретилась со своей бывшей няней Любовью Яшиной и пожаловалась ей, как переживает, что не уследила за командирским багажом.

— Если бы мамусенька была в Москве, мы бы с ней продали все-все наши вещи и купили бы Довнару новое командирское обмундирование (венгерку, сапоги, костюм), — качала головой Наташа. — Ужасно это меня мучает, что я перед ним так проштрафилась.

— Но ведь ты ему жизнь спасла, этому человеку, — улыбнулась Любовь Яшина. — Я думаю, что он не должен уж слишком на тебя обижаться за этот мешок.

— Спасти жизнь моему командиру — это был мой воинский долг, — суровым тоном ответила Наташа. — И я его выполнила. Сохранить доверенные мне вещи командира — также был мой солдатский долг. Этого долга я не выполнила.

По своей охоте

22 января 1942 года Наташа писала матери, что Маша трогательно опекает ее: «Ей 19 лет только, а она со мной обращается, как с маленькой, и бранит меня за то, что выхожу на мороз без шапки или пью много холодной воды. Мы с ней решили не расставаться никогда». 24 февраля Ковшова сообщила матери, что Маша, пусть и тихоня, «смелая и сообразительная», с ней «хорошо в бою, она не бросит в беде».

Видимо, заботливой Маше было не под силу уберечь рисковую подругу от другой опасности: Ковшова устраивала несанкционированные вылазки на снайперскую охоту. 20 мая 1942 года она во время боя увязалась вслед за штурмующей группой, ворвалась в деревню и уложила пятерых фашистских автоматчиков. При этом сама была ранена осколками мины в обе руки и обе ноги, но уже 11 июня вернулась в часть.

Винтовку ей до полного восстановления не доверили, но Наташа нашла новый простор для своей инициативы. «На днях мы, не спросясь у командира полка, пошли в разведку с группой в пять человек, — признавалась Ковшова в письме матери 17 июня 1942 года. — Лазили днем под самым носом у немцев, и хоть бы хны! Они там у себя в дзотах разговаривают, кашляют, звонят по телефону, а нам все слышно и видно. Знаешь как здорово!

Мы обнаружили целый ряд укреплений, местонахождение минометной и артиллерийской батарей; думали, вот хорошо, нас похвалят, а нас чуть под арест не посадили».

Последний подвиг

К лету 1942 года Ковшова и Поливанова пережили уже несколько ранений и «профессиональных заболеваний»: однажды от долгого лежания в засаде на сырой земле Маша заработала воспаление легких, а Наташа — флюс. На личных счетах Ковшовой и Поливановой на момент гибели были десятки застреленных фашистов, в том числе вражеские снайперы и пулеметчики (точных данных нет). Мария и Наталья также продолжали обучать молодых снайперов. Возможно, терпеливая Поливанова, знавшая, как трудно «грызть гранит науки», была даже успешнее в преподавании, чем ее подруга, не любившая сидеть на месте и привыкшая все схватывать на лету. В письме матери от 17 июня Наташа называет Марию «настоящий профессор».

11 июля 1942 года Ковшова написала матери, что они «с Машенькой теперь старшие сержанты», но во всех документах они на момент гибели числятся красноармейцами, то есть рядовыми 528-го стрелкового полка. 13 августа 1942 года девушек представили к ордену Красной Звезды, но узнать об этом они не успели.

Наталья и Мария погибли 14 августа 1942 года под новгородской деревней Сутоки. А 14 февраля 1943 года девушек посмертно удостоили звания Героев Советского Союза. Наградные документы в описаниях их подвига идентичны. Во время боя Ковшова и Поливанова уложили пулями не меньше 40 немцев. Однако перевес оказался на стороне врага, и девушки получили несколько ранений.

«Патроны были на исходе […] Немцы кричали: «Рус, сдавайс!» Наташа ответила: «Проклятущие, русские девушки живыми не сдаются!» и выпустила последнюю пулю в офицера […] Девушки молча поцеловались и приготовили гранаты […] Когда обнаглевшие фрицы подползли совсем близко и наклонились над девушками, […] раздались два взрыва. Около десятка фрицев было уничтожено».

Останки девушек погребли в братской могиле неподалеку от места битвы, а позднее перенесли в более крупное захоронение в соседней деревне Коровитчино. Также на захоронении Наташиного отца в колумбарии Новодевичьего кладбища размещены имя и фотография его дочери. Но это так называемый кенотаф, то есть символическая могила. На самом деле Наташа осталась рядом со своей подругой Машей иза порогом смерти.

ЛЮБОПЫТНО

До совершеннолетия Наташа носила фамилию матери — Араловец. А в 1938 году поменяла ее на отцовскую, притом что Венедикт Ковшов с 1935 года находился в лагере как враг народа. Венедикт Дмитриевич вспоминал, что в 1943 году его, как полностью изможденного и не способного работать, собирались ликвидировать. Сотрудник НКВД в последний момент спросил, нет ли у него дочери. Узнав, что есть и ее зовут Натальей, объявил, что прочел в газете указ о посмертном награждении Натальи Венедиктовны Ковшовой званием Героя Советского Союза и потому оставляет ее отца в живых. Венедикт Ковшов дожил до освобождения и до реабилитации.

ДОСЛОВНО

«Из писем Наташи, а также и Ваших писем мы уже знакомы. Нина Дмитриевна, когда Наташа начинает читать Ваши письма, я с любовью и гордостью слушаю их и в тоже время завидую Наташе, что она имеет такую хорошую мамашу. […] я всегда Вас сравниваю с матерью из романа Горького «Мать»*, да Вы являетесь такой же матерью. Нам здесь, фронтовикам, в глухом лесу приятно чувствовать заботу матерей. Вам, как бывшей партизанке, жизнь фронтовая знакома— и вот, когда мы читаем эти письма, Вы становитесь настолько близкими, как будто Вы не в Бугуруслане**, а здесь, вместе с нами, Ваша теплота писем, ласка, забота о нас, фронтовых девушках, заставляет еще больше ненавидеть проклятых фашистов, еще дружнее громить врага. Водном из боев ранило нашего командира, и Наташа поехала сопровождать его (в Москву). Я теперь здесь одна; если бы Вы знали, Нина Дмитриевна, как мне тяжело без нее. Ведь столько времени быть вместе и вдруг... Верите ли, нет такой минуты, чтобы я не думала о ней, в бою ли, в шалаше ли я — мысль о Наташе ни на минуту не покидает меня, я даже во сне зову ее (это мне рассказывают наши товарищи), да и ничего нет удивительного: мы так привыкли быть вдвоем, что даже при виде меня все спрашивают, а где же Наташа? Ну ничего, я уверена, что мы снова будем вместе, а за временную разлуку я буду мстить проклятым извергам. Пишу на коленях, да костер немного светит, так что извините за плохое письмо…».

КСТАТИ

Улица Марии Поливановой и улица Наташи Ковшовой в Москве получили название 6 мая 1965 года. Они возникли в конце 1940-х годов при застройке подмосковного поселка Очаково: первая называлась улицей Матросова, вторая — улицей Калинина. В 1960 году поселок вошел в черту Москвы, и потребовалось устранить дублетные названия: в столице уже имелись и улица Матросова (ныне — в районе Солнцево), и улица Калинина (так в 1946-1962 годах называлась Воздвиженка, позже включенная в состав проспекта Калинина — теперешнего Нового Арбата). Сегодня улицы относятся к району Очаково-Матвеевское Западного административного округа.

* Главная героиня была активной помощницей сына-революционера.

** В эвакуации. (Из письма Марии Поливановой матери Натальи Ковшовой от 23 марта 1942 года, стилистика и пунктуация оригинала.).