Искандер Сакаев: «В искусстве есть два пути: призывать ангелов снаружи или бесов изнутри»
5 - 6 сентября Ульяновский театр драмы им. И. А. Гончарова открывает свой 240-й, юбилейный сезон премьерным спектаклем «Кара Карамазовых». Его режиссер Искандер Сакаев полушутя называет свою постановку «экстрактом Достоевского». Накануне премьеры наш корреспондент пообщался с режиссером-постановщиком премьеры. Впрочем, разговор вышел далеко за рамки спектакля. - Почему именно Достоевский, именно «Братья Карамазовы» и именно сейчас? - Потому что Достоевский - такое же наше все, как и Пушкин. Для самого Достоевского Пушкин был явлением, художественным ориентиром, критерием и вершиной. Они оба для меня конгениальны. Пушкин - в литературе вообще, а Достоевский - в прозе, в частности. Федор Михайлович - автор, к которому можно обращаться всегда, без оглядки на житейские ситуации и глобальные знаки перемен в мире. Сущностно он всегда своевременный автор и в этом смысле выгоден. Когда погружаешься в его тексты, начинаешь видеть героев его романов, встречаешь их даже на улице сегодня. - «Братья Карамазовы» - последний роман Достоевского, считающийся подведением итогов всей литературной деятельности писателя. Для вас это не своеобразный итог какого-то периода в творчестве? - Нет, скорее наоборот, начало чего-то нового. И, возможно, поэтому в любой другой театр я бы с «Карой Карамазовых не зашел. Да и сам Достоевский сознательно этим романом никаких итогов не подводил. - Раз уж вы сами заговорили об этом. Принципиально было работать над новой инсценировкой именно с труппой Ульяновского театра драмы? - Без ульяновских актеров это спектакль точно не состоялся бы в ближайшее время. Эта история требует предельной искренности и максимальной довоплощенности. Каждый раз работа с этой труппой для меня чудо открытия. - Вы уже ставили Достоевского в других театрах: «Чужая жена и муж под кроватью», «Преступление и наказание», «Идиот». В чем новизна в данном случае? - Здесь масштаб охвата, пространство, свобода и - опять же - удивительная труппа. Ее возможности беспредельно космические. По большому счету здесь тот редкий случай, когда, кажется, ничего ставить не надо. Оно само себя ставит. Труппа как будто сама с собой работает. Чувствуется масштаб и величина создавшего когда-то эту труппу Юрия Копылова. Он заложил это чувство стиля, формы, плюс интеллектуальная составляющая. Уровень и качество профессионального мастерства у всех без исключения актеров такие, что режиссеру надо до них расти. Нельзя к ним приходить без глобальной идеи. Только если она есть, ты достоин работать с этими артистами. В каждом тонкость, спонтанная непредсказуемость, острая парадоксальность находок. Возникает даже зависть к самому себе, что ты имеешь возможность работать с этими людьми. Без страхов и ограничений. Надо взлететь? Они готовы - на любую высоту. - Насколько новый спектакль коррелируется с вашей любимой биомеханикой Мейерхольда? - Здесь ее практически нет. Да я и не считаю ее универсальным средством для всех спектаклей. Если только она растворена в пластике персонажей. Но сознательно и специально не самоцель. Здесь главным образом про душу. Сам автор диктует процесс. В искусстве есть два пути: призывать ангелов снаружи или призывать бесов изнутри. Мы предприняли попытку третьего пути, сформулированного в тексте Достоевского: дьявол с Богом борются, а поле битвы - сердца людей. Семен Матвеев