Директор гимназии приказала мне уволиться, так как я читала 10-классникам стихи «врагов народа» Введенского и Хармса
В конце декабря 2021 года директор гимназии 168 Центрального района Санкт-Петербурга (Школа у Лавры) Лебедева Светлана Андреевна (возраст за 80 лет, директорствует уже 30 лет, и уходить совершенно не намерена) вызвала меня, Сапрыкину Серафиму Олеговну, работающую в должности педагога-организатора, и с пугающе искаженным гневом лицом приказала мне уволиться, т.к. я читала десятиклассникам стихи «врагов народа» и «пособников фашистов» Введенского Александра Ивановича и Хармса Даниила Ивановича.
Эти люди, по выражению директора, были заслуженно схвачены НКВД и умучены за свои «преступления», и их стихи можно обсуждать только «на ваших богемных кухнях». Я пыталась что-то лепетать о реабилитации, на что присутствующий там заведующий музеем, полковник (80 лет, постоянно таскает в школу военных для укрепления патриотизма, дети уже вопят) сказал мне, что в те годы реабилитировали всех подряд. Я говорила о Мандельштаме и Гумилеве, но они тоже враги. Если я не уволюсь сама, то меня «уволят по статье утрата доверия», так как мне нельзя доверять детей, я совершенно неподконтрольна и т.д.
Я никогда ничего не делала в школе без спроса. Этот урок я обговаривала с завучем и она была от идеи в восторге. Она тоже там была, ведь это было «срочное совещание в связи с ЧП», но глаза в стол и молчанка. Я уволилась. Но сейчас я говорю не сгоряча и не от обиды за себя. Я живая и я могу за себя постоять. И поэты эти, мученики, в своём прекрасном раю тоже не нуждаются в таких мелких защитниках, как я. Но если не говорить о таких ситуациях, если не назвать зло по имени, то ведь, ребята, новый 37-й вот он, на шаг ближе к нам и нашим детям.
Я должна была написать этот пост ещё месяц назад. Но я была малодушна, чего от себя не ожидала, ведь я только и делаю, что кичусь своей смелостью и честностью. Я испугалась, как и тогда, в те времена люди пугались и молчали. Я поняла их. Я подумала, вдруг скандал, а у меня дите малое. Это жило во мне и ело меня, я стала плохо спать, я больше не могу так.
Да, я хотела бы, чтобы об этом узнали в ГОРОНо и в СМИ, я желаю, чтобы сталинисты вели свои речи на своих кухнях и шёпотом, я желаю чудесным детям других директоров.
Мне больше ничего не страшно. Именно потому, что у меня дите. Названное в честь смелого человека. Который пел про лёд под ногами майора. Мы — лёд.