«Зоошиза» вместо семьи: рязанский священник высказался о собачках в храме и одиноких людях

Рязанский священник Дмитрий Фетисов рассказал историю о девушке с гламурным пёсиком в храме и объяснил, почему мода на «пушистых хвостатиков» всё чаще подменяет настоящую любовь к людям и семье. Разбираем феномен «зоошизы» и духовные причины одиночества.

Рязанский священник Дмитрий Фетисов признаётся: городскому батюшке сегодня порой трудно понять, где реальная просьба, а где попытка сделать из него персонажа для вирусного ролика. Втащить в какой-нибудь абсурдный перформанс, снять реакцию на телефон и потом «рубить лайки в сети». Недавний эпизод. В храм заходит девушка с маленькой собачкой на руках. Священник вежливо, но прямо останавливает её: в храм с животным нельзя, приходите, пожалуйста, без него. В ответ — уверения, что Микроша «воспитанный пёсик», который не устроит беспорядков, тем более его держат на руках, по храму бегать не будет. Микроша одет по последней «собачьей моде» — яркий вязаный свитер, на голове шерсть собрана в аккуратный пучок. Хвост радостно виляет, собака преданно смотрит на хозяйку. По виду — они только что из груминга, дорогой собачьей парикмахерской. Похоже, прогулку решили разнообразить заходом в храм и постановкой свечки. Спорить девушка не стала, но глянула укоризненно и молча ушла. Фетисов отмечает: сегодня любви к животным вокруг заметно больше, чем любви к людям. Домашним и бездомным «хвостатым» собирают пожертвования, под них создают популярные каналы в соцсетях, выстраивают целые медийные вселенные. Пару лет назад священник читал конкурсные детские сочинения о добрых делах. И с удивлением заметил: подавляющее большинство историй — не о помощи больным людям, не о поддержке стариков или мамы по дому. Почти все — о спасении и кормлении животных. Для совсем маленьких детей это ещё понятно: через отношение к зверям проще объяснить, что слабых нельзя обижать, надо заботиться. И Писание это поддерживает: в книге Притчей сказано «Блажен, иже и скоты милует» (Притч. 12:10). Но, подчёркивает Фетисов, между милостью к животным и болезненной зависимостью от них лежит огромная дистанция. Он напоминает о явлении, которое в народе уже обзавелось жёстким прозвищем — «зоошиза». Речь о радикальных зоозащитниках, которые системно подкармливают стайных бродячих собак. Те, особенно весной, могут становиться смертельно опасными. При нападениях таких стай — даже если всё заканчивается трагедией и дети гибнут — эти активисты публично встают на сторону агрессивных животных, а не пострадавших. Аргумент один: «Не надо было собачек провоцировать». Секрет подобных перекосов, по мнению священника, довольно прост. Многим людям удобно верить, что собака или кошка по определению добрее человека, благодарнее, преданнее и бескорыстнее даже самых близких. Но главное — ради любви к животному не приходится так болезненно работать над собой, как в нормальном человеческом общении. С животным можно чувствовать себя «царём»: добиться полного послушания и зависимости, выстроить мир, где твое слово — закон. С людьми такой трюк не срабатывает. Их свобода воли заставляет смиряться, учиться договариваться, учитывать чужое мнение. Фетисов обращает внимание: нередко люди, чрезмерно «зацикленные» на животных, оказываются одинокими. Кто-то пережил тяжёлое предательство близких. Но многие просто не захотели учиться в «школе любви» — семье. Даже собственные дети и внуки им бывают мало интересны. А ведь общение с ними постоянно требует усилий: учиться любви, смирению, уступать, прислушиваться. Быть тем самым камнем в мешке, который со временем становится гладким из-за трения о другие камни. Супруг, дети, внуки могут спорить, защищать свою позицию. Для некоторых это выглядит почти как вызов: «наглость какая». Хочется, чтобы родные всегда «плясали» под чужую дудку — ведь «я лучше знаю, как надо». Неумение уступать и нежелание уважать аргументы другого постепенно отбрасывают человека в одиночество. Мало кто выдержит рядом того, кто «всегда прав». С «пушистыми хвостатиками» всё иначе. В их сторону — сплошная эмпатия, но это, по словам священника, часто лишь суррогат настоящей любви и подлинного альтруизма.  При этом Фетисов подчёркивает: сам животных любит, в его семье живёт собака породы колли, замечательный друг. Но в храм её вести не собирается. Завершает он просто и жёстко: кесарю — кесарево, а собаке — собачье.