Кто придумал схематоз в Забайкальском крае и кто его крышует?

В Забайкальском крае слишком много одинаковых историй, чтобы продолжать считать каждую из них отдельной случайностью. Сначала людям показывают красивую вывеску. Развитие. Будущее. Комфортная среда. Чистый воздух. Современная инфраструктура. Потом появляется специальная проектная компания. Потом звучат обещания прорыва. Потом идут соглашения, авансы, переносы сроков, корректировки, повторные экспертизы и новые обещания. А затем, как по команде, начинаются трещины, провалы, нулевая готовность, судебные споры, уголовные дела и внезапное возвращение всего этого хозяйства обратно под государственное крыло.

И вот в этот момент главный вопрос уже не в том, кто очередной подрядчик. Главный вопрос в другом. Кто сделал такую модель нормой для Забайкалья?

Эпоха концессий: от инструмента развития до обходного коридора

До Осипова слово «концессия» не было для Забайкалья языком повседневной политики. При нём оно стало почти официальным стилем управления. Именно в этот период край массово пошёл в концессионную модель на социальных и инфраструктурных объектах.

Само правительство Забайкальского края сообщало, что только со структурами Станислава Неверова в 2022 году были заключены 14 концессионных соглашений. Девять школ, четыре детских сада и газификация Читы. Это уже не разовый выбор механизма. Это уже курс. Это уже управленческая философия.

Сама по себе концессия законна. Но именно поэтому и возникает следующий вопрос: для чего она стала применяться в таком масштабе? Антимонопольная служба разъясняла, что закон о концессионных соглашениях допускает случаи заключения договоров без торгов и живёт по иной логике, чем классическая закупка по 44-ФЗ. Это не означает автоматического нарушения закона. Но это означает другое: концессионный путь по своей конструкции действительно может быть удобнее и гибче, чем жёсткая и более прозрачная логика обычного государственного контракта.

И здесь у Забайкалья начинается самый неприятный для власти вопрос. Не стала ли концессия не инструментом развития, а удобным обходным коридором, где можно быстрее завести проект, быстрее подобрать нужную оболочку и только потом разбираться с последствиями?

Миллиарды, которые растворились

Потому что последствия оказались слишком красноречивыми. Генеральная прокуратура сообщила, что Антон Семикин, названный бизнес-партнёром концессионера Станислава Неверова, предстанет перед судом по делу, где фигурируют 877,9 миллиона рублей. По версии следствия, эти деньги, предназначенные для строительства школ в Забайкальском и Хабаровском краях, а также для газификации Читы, были похищены через мнимые договоры поставок.

Это уже не публицистическая метафора и не эмоция. Это официальная версия следствия по межрегиональному делу. А значит, вопрос о том, кто вводил такие контуры в государственные кабинеты и кто открывал им доступ к бюджетным миллиардам, становится нервом всей истории.

Детские сады, которые не построили

Возьмём детские сады. В 2022 году Министерство строительства Забайкальского края заключило концессионные соглашения на строительство четырёх детских садов. В 2022 и 2023 годах концессионеры ООО «Поколение» и ООО «Поколение будущего» получили 1,4 миллиарда рублей бюджетных средств.

Срок строительства истёк ещё в декабре 2023 года. Однако к тому моменту объекты не были готовы, а в Борзе и Акше строительство фактически не началось. По данным прокуратуры, более 47 миллионов рублей были выведены с казначейских счетов на иные цели. Позднее суд признал недействительным концессионное соглашение по детскому саду в Борзе, указав, что финансовые документы не подтверждали наличие необходимых средств.

Это история о том, как деньги ушли, время ушло, а детей оставили без садов.

Школы: девять провалов

Теперь школы. Здесь власть особенно любит говорить общими словами, чтобы утонул масштаб. А масштаб таков. Девять школ по линии Неверова, плюс отдельные школьные объекты, которые затем пришлось выдёргивать из первоначального контура.

Как ранее сообщал ZAB.RU, ради газификации были переданы Корпорации развития шесть школьных концессий, а у структуры Неверова остались отдельные школы в Чите и на КСК. По одному из школьных объектов арбитраж взыскал со «Школы Будущего, Железнодорожный» 749,7 миллиона рублей, перечисленных ранее концессионеру.

То есть перед нами не история о том, как один плохой подрядчик подвёл добрых чиновников. Перед нами история о том, как целый массив социальных объектов был сначала заведён в рискованный контур, а затем начал разваливаться прямо на глазах.

Газификация: нулевая готовность при миллиардах

Газификация Читы должна была стать едва ли не главным экологическим и политическим проектом региона. Проект шёл по федеральной программе «Чистый воздух», а на газ планировали перевести более 13 тысяч домов.

Но, как ранее сообщал ZAB.RU, газификация в 2024 году так и не состоялась, а у компании отсутствовали средства на строительство ключевого объекта — системы приёма, хранения и регазификации газа. Когда столь крупный проект, поданный как спасение Читы от угольного смога, буксует до почти нулевого результата по ключевым элементам, это уже не техническая осечка. Это крах модели принятия решений.

И снова вопрос поднимается выше. Кто и почему так долго держал политический зонтик над этой схемой?

Детская больница: аварийные конструкции за миллиарды

Детская краевая клиническая больница в Чите — это уже не просто провал, а символ того, как опасно выглядит административная вседозволенность на бюджетной стройке. Прокуратура в ноябре 2025 года сообщила, что контракт 2022 года на сумму более 5,4 миллиарда рублей многократно продлевался, а готовность объекта составляла около 30 процентов.

Обследование выявило многочисленные дефекты: трещины, пустоты в бетоне, сколы, непредусмотренную арматуру и разрывы швов. Большинство возведённых конструкций были отнесены к категориям «ограниченно работоспособное» и «аварийное». При этом подрядчику уже перечислили свыше 3,6 миллиарда рублей, в том числе 1,6 миллиарда рублей за работы, закрытые актами.

Возбуждены уголовные дела о мошенничестве и превышении должностных полномочий. Здесь весь механизм виден как под рентгеном. Деньги уходят не потому, что бетон сам себя неправильно залил. Деньги уходят потому, что кто-то принимает, кто-то подписывает, кто-то закрывает акты, кто-то выпускает всё это в оплату. Без их подписи деньги не уходят.

Новобульварная: дорога, которая стала символом

Новобульварная в Чите стала уже почти бытовой, но от этого не менее страшной иллюстрацией той же модели. Реконструкция участка от Шилова до Журавлёва тянется с 2022 года. Как ранее сообщал ZAB.RU, стоимость контракта составляла 589 миллионов рублей, а в 2024 году власти признали, что объект в срок не завершён и часть работ переносится на 2025 год из-за изменения проектной документации и повторной экспертизы.

Ещё в сентябре 2023 года Инна Щеглова публично говорила, что «Новобульварная — это моя боль». А в 2025 году прокуратура зафиксировала нарушения, включая знаки, закрывающие светофоры, и люки ниже уровня проезжей части. Потом пошли сообщения о новых провалах асфальта и плитки.

И здесь важно не только то, что подрядчик опять не справился. Важно другое. Власть знала о проблеме давно. Проблема была публичной. Но машина продолжала ехать по той же колее, как будто у неё нет ни тормозов, ни страха перед ответственностью.

Парк Угольщиков: уголовная формула схематоза

Парк Угольщиков даёт, пожалуй, самую наглядную уголовную формулу всего этого схематоза. Прокуратура Забайкальского края сообщила, что подрядчику перечислили около 51,5 миллиона рублей по муниципальному контракту, хотя были скрыты факты некачественного и неполного выполнения работ на 14,8 миллиона рублей.

И самое важное. Уголовное дело подрядчика было выделено из материалов другого дела, возбуждённого по факту должностных преступлений при приемке работ. Вот и весь ответ на любимую чиновничью сказку про «просто недобросовестного подрядчика». Когда некачественные работы принимаются и оплачиваются, история уже не только про подрядчика. Она про тех, кто принимал, кто подписывал и кто обеспечивал прохождение денег.

Бордюры и благоустройство: уровень физического унижения

Бордюры, дороги, благоустройство — это уже уровень почти физического унижения для горожан. Потому что здесь не надо быть экспертом. Люди просто видят, как старое, ещё крепкое, вырывают и выбрасывают, а новое, оплаченное бюджетными и федеральными деньгами, начинает крошиться и рассыпаться.

Как ранее сообщал ZAB.RU, в городе и крае публично обсуждалась проблема некачественного бордюрного камня и его замены по гарантии в рамках БКД. С точки зрения жителя это выглядит оскорбительно просто: старое выкинули, новое рассыпалось, деньги ушли, а большой ответственности опять как будто нет.

Парк Угольщиков важен именно потому, что там эта логика уже дошла до уголовной плоскости. За благоустроительной картинкой может скрываться не «ошибка», а вполне конкретная финансовая и должностная история.

Спортивные мегапроекты: государство само с собой договаривается

Дворец единоборств в Чите стал одной из самых выпуклых историй последних месяцев. Официально Минфин края сообщал о подписании концессионного соглашения в августе 2024 года. По данным ZAB.RU, впоследствии доля в ООО «Дворец единоборств» перешла к АО «Агентство территориального развития Забайкальского края».

То есть структура, которая должна была выглядеть как частный концессионер, оказалась связана с государственным контуром. Юридически это ещё не доказательство нарушения закона. Но политически и управленчески вопрос звучит убийственно. Это вообще концессия или уже модель, где государство по сути договаривается с формально отдельной, но тесно связанной с ним оболочкой?

И не отсюда ли растут ноги у главного подозрения общества, что концессионная мода в Забайкалье нужна была прежде всего для того, чтобы идти не по прямой и неудобной дороге 44-ФЗ, а по более гибкому, туманному и комфортному обходному коридору?

Лукодром: тот же почерк

Лукодром, или Российский центр стрельбы из лука, тоже идеально ложится в эту же общую схему. Правительство края ещё в мае 2023 года сообщало, что частную концессионную инициативу на строительство подала читинская компания «Олимп Спорт». А позднее, как ранее сообщал ZAB.RU, единственным собственником «Олимп Спорт» значится АО «Агентство территориального развития Забайкальского края», при управляющей компании ООО «Забайкальская концессионная компания».

То есть и здесь просматривается тот же почерк. Сначала отдельная оболочка. Потом вокруг проекта копятся вопросы. Потом выясняется, что в конечном счёте всё это тоже глубоко втянуто в государственный контур.

И тогда встаёт вопрос. Это вообще рынок или особая региональная техника вывода проекта из нормальной конкурсной логики с последующим возвратом проблем государству?

Кто придумал эту модель?

И вот здесь мы подходим к самому деликатному, но самому важному. Кто придумал эту модель? Был ли это личный, заранее продуманный и прямо сформулированный план одного человека? Такого по открытым источникам доказать нельзя.

Но есть то, что уже видно невооружённым глазом. Именно при Осипове концессия перестала быть экзотикой и стала политически поощряемым инструментом. Именно при нём край массово пошёл в эту модель на школах, садах, газификации, спортивных объектах и других стройках. Именно при нём сложилась среда, в которой социальные объекты начали заводить через отдельные концессионные и квазигосударственные оболочки. И именно при нём затем государству пришлось забирать часть этих оболочек обратно себе.

Это не доказательство преступного умысла. Но это очень серьёзное основание для политического вывода. Возможно, никто никогда не произносил вслух фразу «давайте обойдём 44-ФЗ». Такое редко произносят вслух. Но когда результат снова и снова выглядит именно так, общество имеет право делать свои выводы.

Система допуска и прикрытия

Потому что в любой такой истории всегда есть несколько этажей. Есть техзаказчик. Есть ведомство. Есть региональный куратор. Есть муниципальный уровень, где подписывают акты, принимают оборудование и закрывают контракты. Есть политический уровень, который держит линию и объясняет срывы.

И если всё это повторяется раз за разом, то разговор уже не о том, кто «не справился». Разговор о системе допуска и прикрытия. О системе, в которой один и тот же тип решений годами воспроизводит один и тот же тип катастроф.

Что видит житель

Жителю Забайкалья не нужно читать законы, чтобы почувствовать всю глубину этого бедствия. Он видит газ, который не пришёл. Видит детские сады, которые не построены. Видит школы, которые пришлось спасать уже вне первоначальной красивой риторики. Видит детскую больницу с трещинами и пустотами в бетоне. Видит Новобульварную, которая всё строится и строится, а потом проваливается. Видит благоустройство, после которого парк приходит в негодность. Видит, как частная инициатива в финале чудесным образом оказывается опять под государственным крылом.

И после этого имеет полное моральное право задать власти самый неприятный вопрос. Кто же все эти годы не просто допускал, а делал вид, что именно так и надо?

Диагноз

Потому что без подписи деньги не уходят. Без акта работы не закрываются. Без заказчика подрядчик не существует. Без куратора концессия не живёт. Без политического прикрытия один и тот же тип провалов не воспроизводится годами.

Поэтому главный вопрос Забайкалья сегодня уже не в том, кто в очередной раз сорвал сроки. И даже не только в том, кто украл деньги. Следствие на часть этих вопросов уже отвечает. Главный вопрос теперь другой. Кто превратил концессию в главный язык региональной стройки? Кто сделал этот язык политической нормой? И кто до сих пор продолжает делать вид, будто перед нами не одна большая система, а всего лишь череда досадных эпизодов?

Если смотреть на всё это честно, по полочкам и по крупицам, картина выходит слишком страшной, чтобы успокаивать себя случайностями. Сначала приходит красивая вывеска. Потом появляется удобная оболочка. Потом идут подписи. Потом уходят бюджетные деньги. Потом начинаются срывы. Потом обнаруживаются дефекты. Потом приходят уголовные дела. Потом государство подбирает обратно руины, фирмы и ответственность.

А людям всё это время объясняют, что надо просто ещё немного подождать.

Вот это и есть, по совокупности увиденного, настоящий диагноз эпохи.

Не развитие. Не модернизация. Не будущее.

Схематоз.