Подберите мне что-нибудь. Как в Барнауле спектакли попадают в репертуар театров и формируют наше культурное сознание

Каждый год в каждом театре появляются в среднем четыре спектакля – новеньких, премьерных. На одни билеты раскупают за несколько месяцев, другие не пользуются популярностью. Но в целом они формируют у любителей театрального искусства некоторое мировоззрение. От чего оно зависит, как спектакль оказываются в репертуаре и почему зритель выбирает именно эту постановку, говорим с заведующим литературной частью Музыкального театра Ильей Зуевым.

Все подробности - здесь

Директор или режиссер

— В советское время театры и в репертуаре вынуждены были идти по линии партии. Кто сейчас формирует список того, что представят публике?

— В советское время были даже такие сборники – «Новые пьесы, рекомендованные к постановке», их рассылали централизовано, и нужно было выбирать. Теперь такой системы нет. Пьесы приходят на театральную почту, и их очень много. В основном мы получаем материал от авторов, которые хотят, чтобы их произведения были воплощены на сцене. Это как неизвестные имена, так и уже состоявшиеся.

Сейчас театры делятся на директорские и режиссерские в зависимости от того, кто отвечает за репертуар и за кем остается финальное слово при выборе того или иного спектакля. Они и выбирают произведения из всего объема почты.

Если говорить о музыкальных театрах, то круг авторов очерчен. Есть ряд известных и плодовитых фигур, которые постоянно что-то предлагают. В среднем в театрах в год по четыре больших премьеры. Мы стараемся соблюсти некий паритет между классическими и современными постановками. Впрочем, современные авторы тоже склонны переосмысливать классику и советское наследие.

Присылают свои произведения и барнаульские авторы, правда, почему-то часто используют зарубежные темы. Хотя, мне кажется, местный материал куда ближе, у нас полно интересных историй – Колывань, Ползунов и прочее.

Другой путь попадания спектакля в репертуар – сами режиссеры. Они также могут предложить театру свою работу, а вместе с собой и готовый материал для постановки.

Главный по репертуарной политике - директор, главный режиссер или художественный руководитель – как правило, имеет некий свой творческий план, который он воплощает. Если приезжает новый режиссер, то он пытается изыскать и новые возможности труппы.

Пение и патриотизм

— И каковы тенденции?

— Сейчас, например, даже драматические театры, особенно в провинции, полюбили петь, так что мюзиклы очень востребованы не только в музыкальных театрах.

Или другой тренд – сейчас из репертуарной политики почти совсем исчезло такое мощное звено как современные зарубежные пьесы – второй половины XX века. Многие авторы получают отказы. Хотя, например, Рэй Куни и Кен Людвиг долгое время «кормили» добрую половину российских драматических театров комедиями. Этот пробел заполняется отечественными авторами.

К тому же сейчас повестка такова, что все театры понимают некоторую гражданскую ответственность, и есть большой спрос на патриотизм. Это, можно сказать, новая репертуарная волна.

В нашем жанре выбор особенно сложный. Если бы у нас был оперный театр, поставили бы «Жизнь за царя» Глинки, «Хованщину», «Бориса Годунова». С одной стороны, эти произведения действительно патриотичны, с другой – просто прекрасны в музыкальном плане. Но таких творческих возможностей у нас нет.

В драматических театрах ставить и снимать спектакли с репертуара проще: можно задействовать не всю труппу, а артисты все же универсальны. В музыкальных они заложники своего типа голоса. Если определенного типа нет в труппе, то какие-то спектакли ты поставить никак не можешь. Можно задействовать приглашенных артистов (так давно живут все оперные театры страны), но чем дотационнее регион, тем таких возможностей меньше.

Сложность еще и в том, что авторы чаще всего присылают именно пьесы. Это драматические произведения без музыки, но нам-то сразу нужен клавир или даже желательно партитура. А когда «ну подберите что-нибудь», работать непросто – значит, нужно отдельно заказывать музыку. Это тоже дополнительные деньги.

Успешность и деньги

— Постановка спектакля — в целом дорогое удовольствие. Как влияет на выбор денежный вопрос?

— Да, дорогое. Притом в музыкальных театрах траты кратно выше – просто больше людей и больше костюмов. И конечно, все это должно окупиться. Так что шансы войти в репертуар выше у того спектакля, который уже успешно идет в других театрах. Соответственно, все несколько опасаются работать с новыми авторами.

Есть, например, «Дубровский» Кима Брейтбурга. Его в свое время подхватил целый десяток театров один за другим. Но даже не зная имени автора, театры будут ориентироваться на успешность спектакля «у соседей», где схожие возможности труппы.

А мюзикл нового малоизвестного автора скорее поставят в драматическом театре, поскольку у композитора и режиссера меньше будет претензий к исполнению.

— Есть же грантовая поддержка, которая позволяет существенно сократить издержки на производство спектакля.

— Это третий путь попадания спектакля в репертуар. Мы таким образом ставили «Хан Алтай». Для этого надо сначала договориться с композитором, который потом создаст принципиально новое произведение.

Давайте не экспериментировать

— В выборе репертуара есть принципиальное отличие от столичных театров?

— Мы тут все живем, что называется, на 101-ом километре. У столиц тоже есть проблемы. И главная, на мой взгляд, в том, что они мало руководствуются критерием качества. Все равно ведь зритель придет. Места все равно будут заняты, хороша постановка или нет.

Так что в столице театру легче потерять ориентиры. А мы вынуждены давать серьезный крен в сторону коммерческой стороны вопроса. Поэтому, может быть, столичные критики, видят некую однородную репертуарную картину во всей России.

И в провинции редко позволяют себе шокировать зрителя какими-то из ряда вон выходящими новациями. Если говорить о музыкальных театрах, они еще более традиционные и даже косные, чем драматические. У нас есть четкое понимание, что публика приходит к нам в первую очередь хорошо проводить время, а не для того, чтобы сделать какие-то великие художественные открытия.

— А публика-то чего хочет? Как узнать, на что пойдет зритель?

— Это проблема, точно никогда не скажешь. Может сработать имя режиссера или композитора – классического, большого. Но, мне кажется, не в Барнауле. В Новосибирске могут пойти именно на Римского-Корсакова.

В целом у нас очень благожелательная публика. Она очень любит знакомые названия, вызывающие в памяти какой-то претекст, с которым постановку хочется сравнить. Или вспомнить прошлые добрые чувства.

У нас, например, очень проблемно начинался спектакль «Найджел», потому что и название непонятное, и рассказ про какую-то птицу. А вот «Вий» очень хорошо пошел – мистика, Панночка, вот это все. Узнаваемость истории – очень важный для зрителя фактор.

Иногда не важен ни композитор, ни режиссер. На «Лебединое озеро» пойдут, потому что это отдельный бренд.

В нашем театре зритель в основном взрослый. Но молодежь приходит, и мне всегда очень приятно видеть как на оперетте «Веселая вдова» меняется настроение в зале. Молодые люди перед спектаклем часто говорят, что «не очень-то хочется там сидеть три часа». Ну да, будут пиликать, да еще и выть, наверное. А потом вовлекаются, и оказывается, что это не так мерзко, как они себе надумали. Напротив: сюжет интересный, платья красивые. То же с «Летучей мышью» происходит.

Тут еще вопрос другой. Ладно, мы поставили спектакль, а как долго он продержится в репертуаре? У нас была печальная история с «Поручиком Ржевским». И композитор известный, и музыка хорошая, и в других театрах он успешно идет, а у нас не сложилось. А была еще «Ханума», которую поставили, как говорится, на трех тряпках, просто чтобы было, а она много лет шла с аншлагами.